Особенности композиции и сюжетосложения

Исходя из убеждений собственного направленного на определенную тематику состава книжка Радищева очевидно тяготеет к полифонии микротем и микросюжетов, замкнутых в границах одной композиционной единицы: любая глава, обычно, имеет свою свою изолированную сюжетную базу: в «Любанях» это пашущий крестьянин, в «Чудове» — «систербекская повесть», в «Зайцеве» — рассказ крестьянина о мятеже крепостных, в «Крестьцах» — воспитательный Особенности композиции и сюжетосложения трактат, в «Хотилове» — «Проект в будущем» и т.д. Время от времени в границах одной главы совмещается по два, изредка — по три самостоятельных микросюжета.

Даже в тех случаях, когда эти самостоятельные микросюжеты связаны меж собой некоторым проблемно-тематическим единством, каким является семейно-нравственная тема для глав «Крестьцы» — «Яжелбицы» — «Валдай Особенности композиции и сюжетосложения» — «Едрово», все-же в чисто сюжетном плане они лишены единства поочередного развертывания общего сюжетно-тематического мотива. И композиционный прием, с помощью которого соединены эти разностильные, разножанровые, полифонические в направленном на определенную тематику нюансе куски, тоже смотрится на 1-ый взор чисто формальным. Перемещение в физическом пространстве дороги от Особенности композиции и сюжетосложения Петербурга до Москвы, от одной почтовой станции к другой представляет собой таковой же удачный условный композиционный стержень для объединения разнородных локальных сюжетов, что и переписка стихийных духов с арабским волшебником (типично, что «Почта духов» Крылова выходила в свет каждомесячными выпусками в том самом 1789 г., в каком Радищев совсем Особенности композиции и сюжетосложения дорабатывал текст собственного «Путешествия» перед его публикацией).

Обычно, местопребывание путника в том либо ином реальном географическом пт никак не обусловливает местными реалиями микросюжет, развиваемый в этой главе. Пашущего крестьянина путник мог повстречать где угодно, с фермерской женщиной Анютой, защитником крепостных Крестьянкиным, дворянином, преподающим уроки нравственности своим детям, он также Особенности композиции и сюжетосложения мог повстречаться на хоть какой из 24-х почтовых станций меж Петербургом и Москвой. Но, очевидно, и из этого общепринятого правила есть свои исключения. Их представляют такие главы, как «Новгород», где знакомство с негоциантом новейшей формации более возможно, чем в других местах, и где путника естественно посещают мысли о старой российской республике; ну Особенности композиции и сюжетосложения и встреча с создателем оды «Вольность» приурочена к Твери далековато не случаем. На пути от новейшей столицы самодержавной деспотической Рф к старой столице самодержавно-деспотического Столичного княжества лежат столицы 2-ух не реализовавшихся в государственной истории других самодержавию муниципальных структур: Новгородская торговая республика и Тверская конституционная монархия. Обе эти Особенности композиции и сюжетосложения системы на фоне самодержавия могут быть осознаны как уважающие «вольность частную».

Таким макаром, следует признать, что сюжет «Путешествия» не может быть выведен из направленного на определенную тематику материала книжки: все различные воспоминания путника не самоценны, а очевидно подчинены некий другой, высшей цели. Что все-таки касается композиционной структуры «Путешествия Особенности композиции и сюжетосложения», как совокупы глав-станций, то и она не может быть фактором, определяющим либо раскрывающим логику поступательного развития этого высшего смысла. Тут нам снова приходится вспомнить о центральной эстетической категории «Путешествия», которая определяет своеобразие каждого уровня поэтики: виде героя-повествователя. Конкретно с ним связан единый сюжет «Путешествия», что в свое время Особенности композиции и сюжетосложения точно обусловил Г. П. Макогоненко: «Единым сюжетом «Путешествия» Радищев сделал историю человека, познавшего свои политические заблуждения, открывшего правду жизни, новые эталоны и «правила», ради которых стоило жить и биться, историю идеологического и морального обновления путешественника» [12]. Если отвлечься от социологизма, соответствующего для литературоведения 1950-х гг., то сущность мысли исследователя полностью Особенности композиции и сюжетосложения соответствует правде книжки: если сюжетом «Путешествия» не является путешествие как таковое, то им может быть только духовный путь. И практически все опорные слова, нужные для определения этого пути, в формулировке Г. П. Макогоненко находятся: «заблуждение», «познание», «правда» — к этому комплексу нужно добавить только одно слово — «свобода», ибо Особенности композиции и сюжетосложения зание правды и избавление от заблуждения ведет к духовной свободе. Путь зания правды, ведущий к свободе, помещенный в географические координаты дороги от Петербурга до Москвы, и определяет внутреннюю композиционную логику «Путешествия.

Главы книжки ясно группируются меж собой в проблемно-тематические циклы, содержание каждого из которых отражает одну из стадий процесса Особенности композиции и сюжетосложения зания, зафиксированных в посвящении A.M.К. 1-ый цикл глав, объединяющий воспоминания путника на участке пути от «Выезда» до «Спасской полести», можно обозначить словами: «Я посмотрел окрест меня» — и увидел, что настоящая реальность не соответствует представлениям о том, какой она должна быть. Почтовый комиссар, который должен пичкать проезжающих Особенности композиции и сюжетосложения лошадьми, предпочитает спать («София»); дорога, почитаемая «наилучшею всеми теми, которые ездили по ней вослед государя» (30), оказывается «непроходимою» («Тосна»); пашущий в праздничек крестьянин принуждает путника устыдиться себя самого и усомниться в справедливости закона («Любани»); встреченный по дороге друг ведает ему душераздирающую историю о том. как он чуток было не умер Особенности композиции и сюжетосложения, катаясь по Финскому заливу, из-за нежелания начальника исполнить свои прямые обязанности («Чудово»); в конце концов, в главе «Спасская полесть» путник подслушивает ночной разговор присяжного с женою о том, как можно получить чин, снабжая губернатора устрицами, а встреча со случайным попутчиком, бегущим от судебного преследования, уверяет его в Особенности композиции и сюжетосложения том, что в Рф можно лишиться «имения, чести и жизни» в точности по буковке закона, но не совершив никакого злодеяния.

Сквозным идеологическим стержнем этого цикла глав становится неувязка соотношения общего порядка и прав личного человека. Для Радищева эры сотворения «Путешествия» «насилие над отдельным человеком — свидетельство порочности всей публичной системы в целом и Особенности композиции и сюжетосложения достаточное основание к тому, чтоб суверен-народ отрешил от власти не оправдавшую его доверия администрацию» [13]. Путник узнает эту правду в споре со своим чудом избежавшим погибели другом Ч. (глава «Чудово») и в размышлении о российской законности, позволяющей отымать у человека «имение, честь и жизнь» (глава «Спасская полесть Особенности композиции и сюжетосложения»):

старался ему обосновать, что малые и личные неустройства в обществе связи его не разрушат, как дробинка, падая в место моря, не может возмутить поверхности воды. Но он мне произнес наотрез: — Когда бы я, малая дробинка, пошел на дно, то бы, естественно, на Финском заливе бури не сделалось, а я Особенности композиции и сюжетосложения бы пошел жить с тюленями (41—42)

Может быть ли, гласил я сам для себя, чтоб в толь мягкосердое правление, каково сейчас у нас, толикие выполнялись беспощадности? (47—48).

Сквозным символическим образом, скрепляющим этот цикл глав, является образ-мотив сна, иносказательно выражающий идею интеллектуального и нравственного бездействия человека. Путешествие начинается для героя типичным сном-вопросом Особенности композиции и сюжетосложения:

Един, оставлен, посреди природы пустынник! Вострепетал — Злосчастной, возопил я, — где ты? где девалося все, что тебя прельщало? Неуж-то веселости, тобою виденные, были сон и мечта? (28).

В итоге столкновения со спящим начальством («София», «Чудово») и чувства стыда, испытанного путником перед своим слугой за то, что лишая его сна. он Особенности композиции и сюжетосложения «воспрещает пользоваться» человеку «усладителен наших бедствий» и естественным правом («Любани»), в главе «Спасская полесть» к путнику приходит сон-ответ:

Мне представилось, что я правитель, шах. хан, повелитель, лупи, набаб султан либо какое-то сих заглавий нечто, седящее во власти на престоле (48).

Перечисление различных заглавий абсолютных монархов свидетельствует о том Особенности композиции и сюжетосложения, что речь тут идет не столько о определенном самодержце, сколько о принципе самодержавия, хотя в предстоящей картине надуманного благоденствия страны, управляемой «каким-то из сих названий», содержатся косвенные отсылки к фактам и реалиям правления Екатерины II [14]. Странница по имени «Прямовзора» (Правда) снимает бельма с глаз самодержца Особенности композиции и сюжетосложения, и он лицезреет настоящий трагический вид собственной страны и несчастье собственного народа. Это — аллегория прозрения, путь которого намечен в посвящении фразой: «Отыми заавесь с глаз природного чувствования — и блажен буду» (27), переход к последующей стадии духовного пути путника: «душа моя страданиями населения земли уязвленна стала», побуждающей его «обратить взгляды мои Особенности композиции и сюжетосложения во внутренность мою» и пересмотреть свои убеждения.

Это происходит в главах «Подберезье», «Новгород» и «Бронницы», где поочередной ревизии подвергаются всераспространенные просветительские упования на просвещение и закон как базу соц преобразований. В эталоне эти понятия остаются для путника животрепещущи и истинны, но в действительности встреча с семинаристом в «Подберезье» и противозаконные махинации Особенности композиции и сюжетосложения негоцианта Карпа Дементьевича, обогащающегося с внедрением закона вексельного права, уверяют путника в том, что практическое состояние российской законности и российского образования неспособны что-либо поменять в антигуманной структуре общества. И в «Бронницах» к путнику, посетившему храм на месте старого городка, приходит понимание единственно вероятного для него пути, преподанное Особенности композиции и сюжетосложения в форме божественного откровения:

Чего ищеши, чадо сумасшедшее? Премудрость моя все необходимое насадила в разуме твоем и сердечко. Возвратись в дом собственный, возвратись к семье собственной; успокой встревоженные мысли, вниди во внутренность свою, там обрящешь мое божество, там услышишь мое вещание (68).

Так сбывается предсказание посвящения: «я человеку отыскал утешителя в Особенности композиции и сюжетосложения нем самом», активизирующее сердечко и разум путника. Он «ощутил внутри себя достаточно сил, чтоб противиться заблуждению», смотря на жизнь «очами природного чувствования», от которых «отъята завеса» заблуждения. Эта точка зрения определяет позицию путника в центральном цикле глав «Зайцово» — «Медное», который внутренне распадается на две структуры, определяемые типичным воплощением «мысли Особенности композиции и сюжетосложения семейной» и «мысли народной» — исследованием природы личных человечьих связей на уровне семьи и метода социальной организации общества в целом, при этом на обоих уровнях путник лицезреет одно и то же: рабство и неравенство.

Центральный цикл раскрывается главой «Зайцово», где Крестьянкин ведает путнику об убийстве крепостными собственного ожесточенного помещика, поводом Особенности композиции и сюжетосложения для которого послужило грех против семьи и нравственности, а заканчивается главой «Медное», где путник становится очевидцем реализации крепостных с аукциона — последнего проявления общественного бесправия фермеров и беззакония страны, основанного на институте крепостного права, по отношению к своим гражданам. Эти последние пункты цикла определяют двойное параллельное развитие взаимосвязанных морально-семейной и Особенности композиции и сюжетосложения социально-политической тем. Главы «Крестьцы», «Яжелбицы», «Валдай», «Едрово» посвящены рассмотрению института брака и задачи воспитания, главы «Хотилов», «Вышний Волочек», «Выдропуск» и «Торжок» — рассмотрению политических основ российской государственности: крепостного права, экономики, сословных приемуществ дворянства и муниципального регулирования духовной жизни общества (свобода совести, свобода печати).

Оба этих микроцикла Особенности композиции и сюжетосложения организованы по одному принципу: реальные картины бесправия и беззакония обрамлены картинами идеально-должного состояния нравственности и семьи, страны и общества. Домашний цикл раскрывается видами безупречного воспитателя — крестицкого дворянина, безупречных людей — его малышей и текстом его воспитательного трактата, а заканчивается образом совершенно нравственной крестьянки Анюты и изложением ее здоровых, естественных представлений Особенности композиции и сюжетосложения о семье и браке. В центре же микроцикла дана картина похорон юноши, погибшего от венерической заболевания и описание государственно легализованной системы разврата.

Соц цикл начинается «Проектом в будущем», доказывающим экономическую невыгоду крепостного землепользования и намечающим перспективу непредотвратимого и деструктивного мятежа рабов, не способного принести ничего не считая кошмара Особенности композиции и сюжетосложения и крови:

Огрубелые все чувства рабов, и благим свободы мановением в движение не приходящие . Таковы сущность братия наши, во узах нами содержимые. Прельщенные грубым самозванцем, текут ему вслед и ничего толико не хотят, как освободиться от ига собственных властителей: Они находили паче веселия мщения, ежели пользу сотрясения уз (119—120).

Мировоззрение создателя «Проекта в Особенности композиции и сюжетосложения будущем», искреннего друга путника, о результатах Пугачевского мятежа, которое открывает социально-политический микроцикл, очевидно перекликается с воззрением «порицателя ценсуры» о свободе, принесенной Величавой французской революцией в духовную жизнь общества, в главе «Торжок», оканчивающей этот цикл «Кратким повествованием о происхождении ценсуры»:

Сейчас, когда во Франции все говорят о вольности, когда Особенности композиции и сюжетосложения необузданность и безвластие дошли до края вероятного, ценсура во Франции не уничтожена. Мы читали не так давно, что народное собрание, толико же поступая самодержавно, как доныне их сударь, насильно взяли печатную книжку и сочинителя оной дали под трибунал . О Франция! ты еще хождаешь близ Бастильских пропастей (147).

Единственный акт насилия Особенности композиции и сюжетосложения над вольностью личной уничтожает всякую разницу меж единодержавной и коллективной тиранией: эту же идея выскажет через 10 лет Карамзин, заметивший, что революционный люд «сделался во Франции страшнейшим деспотом» [15]. Так путник узнает правду, открытую Радищевым в «Житии Федора Васильевича Ушакова»: рабство духовное и рабство соц могут породить только рабов и тиранов Особенности композиции и сюжетосложения, от перемены позиций которых в социальной структуре общества методом революционного насилия рабство как таковое не уничтожится.

Положительная программка «Проекта в будущем» и «Краткого повествования о происхождении ценсуры» — политическая свобода всех сословий и свобода книгопечатания, совести, исповедания обретают типичное подтверждение методом от неприятного в центральных главах цикла Особенности композиции и сюжетосложения, рисующих крайнюю степень политического и экономического рабства крестьян-месячинников [16] (глава «Вышний Волочек») и крайнюю степень злоупотребления преимуществами дворянства — роскошь придворных (глава «Выдропуск»). Реальный путь преобразования социальной структуры общества — либерализация всех уровней этой структуры: обеспечение политических прав угнетенным за счет сокращения льгот угнетателей и обеспечение равных шансов на образование, просвещение методом Особенности композиции и сюжетосложения либерализации духовной жизни в свободе печати. Таковой путь раскрывается сознанию путника перед тем, как он прибывает на станцию «Тверь», чтоб повстречаться там с создателем оды «Вольность».

Глава «Тверь» занимает кульминационное положение в композиции книжки. Тогда, когда путник встречается с «новомодным стихотворцем», он уже сделал путь зания, поднявший его Особенности композиции и сюжетосложения фактически до идейного уровня создателя «Путешествия» и «Жития Ф.В. Ушакова», тогда как Радищев, создатель оды «Вольность» в главе «Тверь» — это Радищев 1783-го года, года сотворения оды. И, непременно, сталкивая собственного героя-единомышленника с собой самим практически десятилетней давности, Радищев не мог подразумевать того эффекта, который все исследователи, начиная с Особенности композиции и сюжетосложения Г. П. Макогоненко, приписывают встрече путника с апологетом насильного революционного переустройства общества, — эффекта моментального перевоплощения героя в революционера под воздействием революционера-поэта.

В 1783 г. Радищев мог славить в оде революционное насилие, тираноубийство и казнь деспота на суде. В 1789—1790 гг., после того, как он приложил к «Житию Ф.В. Ушакова Особенности композиции и сюжетосложения» принадлежащий перу его друга трактат о недопустимости смертной экзекуции в штатском обществе даже для уголовных преступников, Радищев этого сделать не мог. Потому встреча путника с писателем имеет оборотный смысл: достигнув высшей точки собственного духовного и интеллектуального освобождения, путник встречается с человеком, находящимся в самом начале того пути, который Особенности композиции и сюжетосложения он уже сделал; отсюда и скептическое восприятие оды путником:

Вот и конец, — произнес мне новомодный стихотворец. Я очень тому порадовался и желал было ему сказать, может быть, противное на стихи его возражение, но колокольчик возвестил мне, что в дороге складнее поспешать на почтовых клячах... (161).

И последующая за «Тверью» глава Особенности композиции и сюжетосложения «Городня» открывает заключительный цикл, разворачивающийся под лозунгом: «возможно всякому соучастником быть во благодействии для себя подобных». Начиная с «Городни» путник всегда совершает поступки, свидетельствующие о новизне его актуальной позиции. В «Городне» он предутверждает беззаконную отдачу в рекруты группы свободных фермеров и тем содействует повышению количества свободных людей в Рф на несколько Особенности композиции и сюжетосложения человечьих единиц. В «Завидове» пресекает неумеренные претензии проезжего вельможи. В «Клине» воспринимает сочувственное роль в судьбе нищего слепого певца и т.д. Типично, что сюжетные ситуации заключительных глав «Путешествия» ясно спроецированы на подобные ситуации глав исходных: один и тот же человек, попадающий в одно и то же положение сначала и Особенности композиции и сюжетосложения в конце пути, ведет себя совсем по-разному.

Так, в главах «София» и «Завидово» появляется один и тот же сюжет российских почтовых характеров: самодур-комиссар, раболепствующий перед вельможами и издевающийся над обычными проезжими. Но если в «Софии» путник немощен перед грубостью не желающего прерывать собственный сон Особенности композиции и сюжетосложения комиссара и никчемно запальчив, то в «Завидове» он тихо и решительно «воспрещает» слуге авторитетного вельможи «выпрягая из повозки моей лошадок, меня вынудить ночевать в почтовой избе» (170).

В главах «София» и «Клин» развивается один и тот же сюжет народной песни как отражения государственного нрава. Но если в «Софии» печальная песня ямщика Особенности композиции и сюжетосложения повергает путника в меланхолические мысли о «скорби душевной» народа, звенящей в голосах его песен, то в «Клине» он слушает песню слепого певца в массе народа, разделяет народные чувства и достигает типичного народного признания и благословения, уговорив певца принять от него милостыню, как от хоть какого, подающего «полушку и краюшку хлеба» (173). К Особенности композиции и сюжетосложения концу собственного путешествия, в «Пешках» герой «обозрел впервой внимательно» внутренность фермерской избы, никогда не остановившей его взгляда в протяжении всего предыдущего пути, и увиденное принудило его произнести самый патетический внутренний монолог за всегда его путешествия:

Животные жадные, пиявицы ненасытные! что крестьянину мы оставляем? то, чего отнять не можем, — воздух Особенности композиции и сюжетосложения. Закон воспрещает отъяти у него жизнь. Но разве одномоментно. Сколько методов отьяти ее у него равномерно! С одной стороны — практически всевластие, с другой — немощь беззащитная (176).

И эти же мысли обретают свое развитие в последней главе книжки под символическим заглавием «Черная грязь», где путник становится очевидцем церемонии заключения насильного Особенности композиции и сюжетосложения брака: «Они друг дружку терпеть не могут и властию государя собственного влекутся на казнь » (177). Этот образ в контексте всей книжки, чередующей «мысль семейную» с «мыслью народной», обретает смысл специфичной аллегории тех публичных уз, которыми соединены в Рф фермеры и дворяне — таких же нерасторжимых, как брак, заключенный перед Особенности композиции и сюжетосложения лицом Бога, таких же неестественных, как брак насильный: «О, горестная участь многих миллионов! конец твой скрыт еще от взгляда и внучат моих...» (178).

Последний композиционный элемент «Путешествия» — «Слово о Ломоносове», введенное в повествование как авторский текст Радищева («Слово о Ломоносове» закончено Радищевым в 1788 г.), — вновь соотносится с посвящением А. М. К. и по Особенности композиции и сюжетосложения собственной общей идее, и по композиционной функции. В «Слове о Ломоносове», которое явилось результатом радищевских раздумий о путях формирования выдающейся личности и ее роли в истории, в образной структуре хвалебной речи развивается тот же тезис, который в максимально обобщенной форме высказан в посвящении: «Се идея, побудившая Особенности композиции и сюжетосложения меня начертать, что читать будешь» (27). «Слово о Ломоносове тоже является пояснением обстоятельств, заставивших Радищева написать свою книжку, и изложением той роли, которую писатель предопределил ей в российской духовной культуре:

Не достойны разве признательности мужественные писатели, восстающие на губительство и всевластие для того, что не могли освободить населения земли от кандалов Особенности композиции и сюжетосложения и пленения? 1-ый мах в творении всесилен был; вся чудесность мира, вся его краса сущность только следствия. Ах так понимаю я действие великия души над душами современников либо потомков; ах так понимаю действие разума над разумом (190).

Пройдя путь духовного освобождения сам, проведя по этому пути собственного героя-путешественника и тем Особенности композиции и сюжетосложения доказав его бесспорную результативность, Радищев предлагает пройти его и читателю — ив этом, а не в соц насилии, он лицезреет залог демократизации публичной жизни. Может быть, основная идея «Путешествия» высказана героем книжки в главе «Выдропуск» — «Но чем люд просвещеннее, другими словами чем более особенников в просвещении, тем наружность наименее Особенности композиции и сюжетосложения действовать может» (128). Как следует, залогом твердого различия видимости и сути, ереси и правды, которое является обязательным условием невозможности общественного обмана, насилия и принуждения, для радищевского героя, исповедующего культ «вольности частной», становится наличие как можно большего количества раздельно взятых просвещенных свободных людей. Чем больше таких единиц, тем уже основание тоталитарной Особенности композиции и сюжетосложения пирамиды; при накоплении критичной массы свободных просвещенных людей тоталитарная пирамида теряет основания для существования и рушится без всякого общественного насилия.

Как Радищев и его герой были в этом мировоззрении правы, свидетельствует российская история XX в.: не уничтоженный, но перевоплощенный революцией 1917 г. тоталитарный муниципальный строй не вынес демократизации публичной жизни и свободы Особенности композиции и сюжетосложения печати, породивших критичную массу «особенников в просвещении». Понятно потому, что умная императрица Екатерина II имела все основания усмотреть в Радищеве «бунтовщика ужаснее Пугачева»: ведь по сути пугачевский мятеж ничего не сумел сделать с русским самодержавием, радищевская же книжка, породившая гигантскую традицию российской нелегальной социально-политической литературы прямо Особенности композиции и сюжетосложения до Солженицына, представила несоизмеримо более реальную, хотя и в отдаленной исторической перспективе, опасность.

Ворачиваясь к дилемме композиции «Путешествия», стоит отметить ее явную цикличность, обеспеченную перекличкой сюжетов, тем. образов и мыслях исходных и финишных глав, также логический нрав, который выявляется в точной проекции главных тезисов посвящения на большие композиционные элементы книжки, поочередно Особенности композиции и сюжетосложения развивающие модель зания в образной структуре повествования. Как следует, приходится признать, что композиция «Путешествия» обладает всеми признаками риторической композиции, только продуктивной в старших жанрах российской литературы XVIII в.: проповеди, сатире и праздничной оде, традиции которых разумеется животрепещущи для всех уровней поэтики «Путешествия» — от типологии бытовой и идейной художественной образности Особенности композиции и сюжетосложения до двойной отрицательно-утвердительной этической установки книжки в целом и включения жанровых образцов оды («Вольность») и проповеди («Слово о Ломоносове») в сам ее текст. И кроме констатации факта всесторонней преемственности Радищева по отношению к государственной литературной традиции, это событие принуждает задуматься о дилемме жанрового своеобразия «Путешествия из Особенности композиции и сюжетосложения Петербурга в Москву», тем паче, что сам Радищев позаботился о том, чтоб читатель (и исследователь) понял эту делему: оставив свою книжку без жанрового подзаголовка, он взамен снабдил ее весомым эпиграфом, почерпнутым из поэмы В. К. Тредиаковского «Тилемахида».


osobennosti-metodiki-obucheniya-plavaniyu-detej-starshego-doshkolnogo-vozrasta.html
osobennosti-metodiki-provedeniya-podvizhnih-igr-v-srednej-i-starshej-gruppah.html
osobennosti-metodov-postroeniya.html